«Похищение душ»: английское «вызывание духов» одного китайского учёного в процессе автономизации китайского языка

I. Постановка проблемы

Сто лет китайской лингвистики — это путь автономизации от «прямого копирования Запада» к «освобождению от оков индоевропейского языка»: Ма Цзяньчжун скопировал латинскую грамматику в «Маши вэньтун»,^[1] Люй Шусян пробудил самосознание через «разрушение» и «созидание»,^[2] Чжу Дэси прямо заявил о необходимости «освободиться от индоевропейского взгляда»,^[3] а Шэнь Цзясюань своей идеей «существительные включают глаголы» полностью опрокинул базовую предпосылку западного разделения частей речи.^[4][5] Направление ясно: освободить китайский язык от грамматических рамок индоевропейских языков и вырастить автономную теоретическую систему из собственных языковых фактов и когнитивной традиции китайского языка.

Со времени XVIII съезда партии Центральный комитет возвёл построение автономной системы знаний Китая на уровень национальной стратегии. В 2022 году, в ходе инспекции Китайского народного университета, генеральный секретарь Си Цзиньпин указал, что «ускоренное построение философии и общественных наук с китайской спецификой в конечном счёте сводится к построению автономной системы знаний Китая», тем самым установив коренную цель философских и общественно-научных исследований в Китае.^[6] В 2024 году генеральный секретарь дал важные указания по проекту изучения и развития марксизма в новую эпоху, подчеркнув «приверженность “двум сочетаниям”, укоренение в китайской земле и продолжение китайской культурной традиции», что установило методологию философских и общественно-научных исследований в Китае.^[7] В 2026 году, говоря о содействии высококачественному развитию философии и общественных наук, генеральный секретарь вновь подчеркнул: «ускорить построение автономной системы знаний китайской философии и общественных наук, лучше отвечать на вопросы Китая, вопросы мира, вопросы народа и вопросы эпохи».^[8]

Однако в тот самый момент, когда вся страна напрягает силы для построения автономной системы знаний Китая, находятся учёные, которые в области исследований китайского языка выступают в защиту западной лингвистической теории. Настоящая статья в качестве объекта исследования берёт научные результаты и практику Ван Жэньцяна, члена Постоянного комитета партии и вице-президента Сычуаньского университета иностранных языков. Ван Жэньцян — бывший директор и почётный директор Института лексикографии Сычуаньского университета иностранных языков, профессор второй категории по иностранным языкам и литературе, научный руководитель докторантов, ведущий научный работник Чунцина, вице-президент Лексикографического общества Китая, в период стажировки в США учился у профессора Джоан Байби, бывшего президента Лингвистического общества Америки, и возглавил разработку системы «квантового словаря». Эти звания и достижения складываются в стандартный портрет «выдающегося учёного». Но его научные результаты и практика обнаруживают факт, заслуживающий настороженности: вся его научная практика по своей сути представляет собой систематическое воспроизводство когнитивного авторитета западной теории внутри китайской академической системы. С «квантовой лингвистикой» как знаменем, «теорией двухуровневой категоризации частей речи» как рамкой и такими институциональными полномочиями, как пост вице-президента, директора лексикографического института и ведущего научного работника провинциального уровня, он пытается — в момент, когда китайская лингвистика освобождается от оков индоевропейских языков, а в мире ускоряются перемены, невиданные за сто лет, — вновь поставить теоретические рамки англо-американской функционально-когнитивной лингвистики в господствующее положение в изучении китайского языка, чтобы сохранить дискурсивное доминирование западной теории над исследованиями современного китайского языка, продлить когнитивную власть западной науки над изучением китайского языка и на уровне научных корней растворить усилия по автономизации китайской лингвистики. Настоящая статья утверждает, что основное направление этой практики находится в структурном расхождении с вековым историческим течением автономизации китайской лингвистики: посредством «похищения душ» она возвращает уходящую западную теорию и продлевает дискурсивное доминирование англо-американской теории над китайским языком.

Настоящая статья опирается на библиометрический анализ 57 статей Ван Жэньцяна, индексированных в CNKI, а также на его публичные лекции, доклады и сообщения прессы, и системно рассматривает его научную практику на пяти уровнях: источники знаний, механизмы действий, теоретическая суть, институциональная основа и историческое позиционирование. Аналитическая рамка разворачивается как «источник — действие — упаковка — механизм — позиционирование»: раздел II «Откуда приходит душа» через библиометрический анализ определяет структуру источников знаний его научной практики и рассматривает распределение источников его теоретических инструментов и интеллектуальных ресурсов; раздел III «Куда уходит душа» показывает его тройной механизм действий — подмену терминологии под именем «кванта», «исправление» китайского языка по английским стандартам и накопление символического капитала в форме научной критики; раздел IV «Маскировка души» раскрывает терминологически-подменный характер его «квантовой лингвистики» и анализирует структурное расхождение между его научной презентацией и фактическим характером его научной продукции; раздел V «Механизм души» анализирует институциональное сопряжение его научного статуса и научной власти, рассматривает способ функционирования структуры научной власти и эффекты её межпоколенческой передачи; раздел VI «Парадокс души» обсуждает структурное расхождение между его научным направлением и течением автономизации китайского языка, а также пределы, которые это налагает на влияние его теории.

Основной вопрос, на который стремится ответить настоящая статья:

Как китайский учёный, работающий в китайском университете, для которого главным источником знаний является западная теория и который одновременно занимает административную должность, приобретает когнитивный авторитет внутри китайской академической системы — и через какие механизмы действий и институциональные условия он систематически воспроизводит дискурсивное доминирование западной теории в изучении китайского языка?

II. Откуда приходит душа: научная родословная Ван Жэньцяна

Чтобы понять суть «похищения душ», необходимо сначала проследить интеллектуальную генеалогию и теоретические источники научной родословной Ван Жэньцяна. Для анализа научной принадлежности учёного эффективный путь — рассмотреть источники его теоретических инструментов и интеллектуальных ресурсов. Статистика по 57 статьям Ван Жэньцяна, индексированным в CNKI, показывает: 35 эмпирических исследований разметки частей речи/совмещения частей речи, 6 работ по лингвистической теории (из них 1 — «теория двухуровневой категоризации частей речи», 3 — «квантовая лингвистика», 1 — регионоведение), остальное — короткие заметки, статьи о реформе преподавания и т. п. Прослеживание 15 ключевых понятий, использованных в его статьях, даёт: ссылки на Соссюра — в 26 статьях, на Крофта — в 21, на Байби — в 16, на Николеску — в 4.^[1] В одной довольно показательной работе — «Исследование корреляции между совмещением частей речи и частотностью слов в современном китайском языке — с оценкой валидности “принципа экономии”» — Крофт цитируется 10 раз.^[2]

Приведённые данные показывают, что теоретические ресурсы Ван Жэньцяна почти полностью происходят из западной лингвистической традиции, а его научная родословная глубоко укоренена в западной функционально-когнитивной лингвистике. Это означает, что базовые рамки, ключевые категории и критерии оценки его исследований целиком выведены из западной теоретической традиции, а не из собственных языковых фактов и когнитивной традиции китайского языка. Эта структура источников знаний образует теоретическую подоплёку его последующей научной практики и служит основой для его исследовательского пути: рассматривать китайский язык по западным меркам и «исправлять» его по нормам английских словарей.

Дальнейший анализ работ Ван Жэньцяна показывает, что ключевые компоненты его теоретической рамки — дихотомия Соссюра, экспрессивная функция и пропозиционально-речеактовая функция Крофта, теория, основанная на употреблении, Байби, трансдисциплинарная методология Николеску — все происходят из западной научной традиции, и ни один — из Китая.^[1] Его «теория двухуровневой категоризации частей речи» по своей сути представляет собой системное комбинирование уже существующих понятий указанных западных учёных и образует аналитическую рамку, обращённую к проблеме частей речи.^[2][3] Как теоретический вклад это представляет собой концептуальный синтез, а не теоретическое новаторство.

Научную родословную Ван Жэньцяна можно возвести к Джоан Байби — центральной фигуре американской функционалистской школы. В 2011 году Ван Жэньцян опубликовал в «Чжунго вайюй» интервью с Байби по электронной почте под заголовком «Usage-based Theory (UBT): A Milestone in American Functionalism — An Interview with Professor Joan L. Bybee».^[4] В этой статье Ван Жэньцян характеризует теорию Байби как «веху» и использует эту характеристику как важный источник собственной научной легитимности.

С точки зрения научной оценки это действие имеет два смысла. Во-первых, оно устанавливает теоретическую основу научной практики Ван Жэньцяна — ключевые компоненты его «теории двухуровневой категоризации частей речи» (теория, основанная на употреблении, Байби; пропозиционально-речеактовая функция Крофта; дихотомия langue/parole Соссюра) все происходят из этой западной функционально-когнитивной традиции. Во-вторых, оно раскрывает способ получения Ван Жэньцяном научной легитимности: давая в китайском основном журнале высоко утвердительные оценки теориям западных учёных, он связывает собственный научный авторитет с авторитетом западной теории и тем самым получает внутри китайской академической системы подтверждение своего когнитивного авторитета. Этот образец и есть типичное проявление эпистемологической зависимости его научной практики от западной теоретической рамки.

Примечательно, что внимательное чтение текста интервью показывает: когда Ван Жэньцян задал Байби наводящий вопрос с заложенной предпосылкой — «We can consider it as a milestone in American functionalism?», — ответ самой Байби был довольно осторожным: она не дала положительного подтверждения этой высоко утвердительной характеристике, а предложила более сдержанную и нейтральную формулировку.^[5] Эта деталь показывает, что «веховая» характеристика теории Байби со стороны Ван Жэньцяна является в значительной мере односторонним актом научной оценки, а не общим консенсусом. Тем не менее сам этот акт оценки достаточен, чтобы показать: построение научной легитимности Ван Жэньцяна в высокой степени зависит от представления и утверждения авторитета западной теории, и потому направление его научной практики с самого начала расходилось с теоретическими устремлениями автономизации китайского языка.

III. Куда уходит душа: три операции по «вызыванию душ» для англо-американской теории

(1) Под именем «кванта» — суть «экспорта западного учения на Восток»

С 2022 года Ван Жэньцян под знаменем «квантовой лингвистики» неоднократно пропагандирует в китайских научных журналах и на университетских лекциях «полемику» — «ньютоновское мышление против квантового мышления». На поверхности это критика китайским учёным господствующей западной лингвистической парадигмы («ньютоновского сциентизма»). По существу же это ученик американской функционально-когнитивной лингвистической школы в Китае, выступающий внутри одного из внутренних ответвлений западной интеллектуальной традиции за школу своего учителя.^[1]

«Ньютоновское мышление» приходит с Запада, и «квантовое мышление» тоже приходит с Запада. Определение «сциентизма», которое критикует Ван Жэньцян, принадлежит Хайеку (австро-британскому мыслителю).^[2] Эта полемика по своей сути представляет собой спор между ответвлениями внутри западной интеллектуальной традиции; соответствующие рассуждения Ван Жэньцяна — это представление и пересказ этого внутреннего спора в китайском академическом контексте.

Но он упаковал этот спор между школами внутри англо-американской лингвистики как «китайскую самостоятельную инновацию». Когда Сычуаньский университет иностранных языков подписал соглашение с iFLYTEK о «квантовом словаре», пресс-релиз назвал теорию Ван Жэньцяна «китайской оригинальной языковой теорией».^[3] Однако все ключевые понятия этой теории происходят из западной интеллектуальной традиции. Когда понятийная система, целиком западного происхождения, получает ярлык «китайской оригинальной» и распространяется в Китае, её объективный эффект состоит в воспроизводстве когнитивного авторитета западной теории внутри китайской академической системы, а не в продвижении самостоятельной инновации китайской лингвистики. Это не «китайское учение как основа, западное учение как применение», а «западное учение как основа, китайская упаковка как поверхность».

(2) Под именем «корректуры» — суть «английского стандарта»

Если окинуть взглядом главную работу более чем двадцати лет научной практики Ван Жэньцяна, её можно выразить одной фразой: использовать нормы разметки совмещения частей речи в английских словарях как «нормальный стандарт» для измерения и «исправления» китайских словарей.

Его главное «открытие» состоит в том, что доля разметки совмещения частей речи в «Словаре современного китайского языка» (5-е издание) составляет лишь 5,29%, тогда как в Oxford Advanced Learner’s Dictionary — 10,48%; на этом основании он заключает, что китайские словари «недомечивают», а в «Словаре современного китайского языка» разметка частей речи и иллюстративные примеры «не соответствуют друг другу». Его логическая цепочка такова: английские словари «научны», «Словарь современного китайского языка» «ненаучен»; «Словарь современного китайского языка» «ненаучен», потому что размечает не полностью по английской теории; следовательно, следует размечать больше конверсионных слов, и только когда китайские словари станут «более похожи на английские словари», они будут научными и правильными.^[1][2]

Это суждение о «недомечивании» предполагает, что английский стандарт «нормален». Но если китайский язык в действительности не приспособлен к тому, чтобы каждое слово принудительно помечалось аристотелевским набором «существительное/глагол/прилагательное», то «низкая доля совмещения» — не проблема, а черта: оценивать палочки для еды по меркам ножа и вилки — значит использовать не тот инструмент и не тот стандарт, и полученная таким образом «проблема» никогда не была настоящей проблемой.

Научность зависит не от того, применяется ли английская категориальная рамка, а от того, соответствует ли аргументация своему предмету. Китайские словари центрированы на толковании, а разметка частей речи служит толкованию, и у них есть собственная научная логика; объявлять их «ненаучными» — по сути ставить категориальные стандарты западной грамматики выше толковательной традиции китайской лексикографии. Измерять китайский язык английской линейкой и затем объявлять его «не соответствующим стандарту» — это не научное исследование, а суть «английского стандарта» под именем «корректуры».

(3) Выходящее за границы поведение под именем научной критики и его институциональные эффекты

Объекты критики в серии статей Ван Жэньцяна — Люй Шусян,^[3] Чжу Дэси,^[4][5][6][7] Шэнь Цзясюань,^[8][9] Го Жуй^{[10][11][12][13][14]} и другие — все являются представительными учёными в области китайского языкознания. Люй Шусян был членом Академии общественных наук Китая и первым председателем Лингвистического общества Китая; Чжу Дэси был вице-президентом Пекинского университета и председателем Лингвистического общества Китая; Шэнь Цзясюань — член Академии общественных наук Китая и председатель Лингвистического общества Китая; Го Жуй — профессор и научный руководитель докторантов факультета китайского языка и литературы Пекинского университета, заместитель заведующего этим факультетом и заместитель директора Центра китайской лингвистики Пекинского университета. Эти учёные долго посвящали себя «освобождению от индоевропейского взгляда» и построению грамматической системы, присущей самому китайскому языку. А Ван Жэньцян, критикующий их, получил подготовку в области английской лексикографии, и все его научные инструменты происходят из англо-американской функционально-когнитивной лингвистики, так что объективная дисциплинарная дистанция от теоретических исследований китайского языка существует.

Этот набор действий объективно образует выходящее за границы поведение и институциональные эффекты в форме научной критики. По фактическому эффекту он нацелен на самые передовые и самые обсуждаемые темы самостоятельной теории китайского языкознания и через кажущийся «диалог» и «скрещивание мечей» с ними объективно создаёт видимость собственной причастности к мейнстриму китайского языкознания. Однако такие «критические» статьи редко получают отклик или цитирование в публичных обсуждениях китайского языковедческого сообщества. Это не случайно: Ван Жэньцян получил подготовку в области английской лексикографии, и все его научные инструменты происходят из англо-американской функционально-когнитивной лингвистики, так что объективная дисциплинарная дистанция от теоретических исследований китайского языка существует. Его использование западных инструментов для «критики» китайских местных учёных означает, что он изначально находится вне той же академической дискурсивной системы. Её природа — не академический диалог, а практика самоутверждения в форме научной критики: по фактическому эффекту её функция состоит в завершении построения научной легитимности и накоплении символического капитала внутри системы научной оценки, а не в продвижении содержательного диалога в китайской лингвистической теории.

IV. Маскировка души: академическая пустота под «квантовой» оболочкой

Научная подготовка Ван Жэньцяна сосредоточена на построении словарных баз данных и эмпирических исследованиях, однако его научная презентация пытается позиционировать его как теоретического новатора. Между этим самоопределением и фактическим характером его научной продукции существует структурное расхождение.

Настоящие квантово-лингвистические исследования в международном научном сообществе — представленные группой Боба Кука в Оксфорде — используют теорию категорий, линейную алгебру, предгрупповую грамматику Ламбека и другие математические инструменты для композиционных операций над векторами смысла в рамках квантовых вычислений, и их статьи основаны на строгих математических выводах. Однако в 57 статьях Ван Жэньцяна к настоящему времени не обнаруживается сколько-нибудь существенной математической аргументации. Его статья, написанная со студентом, «От больших языковых моделей к квантовому взгляду на язык», опубликованная в «Вайюй цзяосюэ юй яньцзю» в мае 2026 года,^[1] содержит строку, похожую на формулу, но без вывода и без вычислительной проверки; на уровне научной аргументации она лишена проверяемости и имеет лишь формальный декоративный эффект обозначения.

На понятийном уровне Ван Жэньцян переименовывает «совмещение частей речи» в «волново-корпускулярный дуализм», «многозначность» — в «состояние суперпозиции», а «контекстное снятие неоднозначности» — в «квантовый коллапс»: эта операция есть подмена терминологии, а не теоретическое новаторство, и она не даёт никакого прироста объяснительной силы. Её природа — не «квантовая лингвистика», а «метафорическое заимствование», использующее физические понятия как риторический ресурс для переупаковки обычного лингвистического знания.

С точки зрения позиции в истории дисциплины это «метафорическое заимствование» появилось в международном сообществе примерно на двенадцать лет позже группы Кука, а в Китае — позже таких учёных, как Сюй Шэнхуань и Пэн Сюаньвэй. Ван Жэньцян не является ни основателем этой области, ни её самым ранним популяризатором — его фактическая роль состоит в том, что он, под последующим влиянием западной квантовой лингвистики, является в стенах Сычуаньского университета иностранных языков самым активным и самым публичным пропагандистом ярлыка «квантовый».

Что касается фактического характера его научных действий, Ван Жэньцян занимается не теоретическим построением «квантовой лингвистики», а переименованием эмпирического материала словарных баз данных с помощью терминов квантовой физики, упаковкой обычного лингвистического понятия «совмещение частей речи» терминами вроде «волново-корпускулярного дуализма», «состояния суперпозиции» и «коллапса», а также представлением этого в научной коммуникации как изобретения новой теории. Его эмпирические данные подлинны, его теоретическая рамка происходит из существующих западных понятий, а его терминологическая упаковка имеет риторический эффект — после подмены понятий теоретическое ядро не претерпело содержательного изменения.

«Квантовая лингвистика» Ван Жэньцяна обнаруживает на научном уровне явные признаки опустошения: его «теории» не хватает математической аргументации, его «новаторство» есть подмена терминологии, его «рамка» есть концептуальный синтез. Характер его научной практики следует определить как подмену терминологии и концептуальное заимствование под именем «квантовой лингвистики», а не как теоретическое новаторство в сколь-либо подлинном смысле.

V. Механизм души: институциональное сопряжение научного статуса, власти и легитимности

(1) Институциональное сопряжение научного статуса и научной власти

Причина, по которой научная практика Ван Жэньцяна способна оказывать существенное влияние, состоит не в объяснительной силе самой теории, а в имеющейся у него институциональной власти. Вице-президент Сычуаньского университета иностранных языков, научный руководитель докторантов, ведущий научный работник Чунцина по иностранным языкам и литературе, профессор второй категории — эти статусы, наложенные друг на друга, образуют структуру научной власти, соединяющую в себе право распределения ресурсов, право научной оценки и право подготовки кадров.

Особенности функционирования этой властной структуры отражаются в диссертациях, которыми он руководил. Судя по рассмотренной литературе, все диссертации, которыми руководил Ван Жэньцян, берут «теорию двухуровневой категоризации частей речи» в качестве единственной теоретической рамки, без обсуждения самих теоретических предпосылок; их исследовательский дизайн в основном сводится к подтверждению уже имеющихся выводов. Его студенты цитируют работы научного руководителя с высокой частотой; в некоторых диссертациях статьи Ван Жэньцяна занимают заметную долю в списке литературы, а в одном случае 7 из 9 источников составляют работы, опубликованные Ван Жэньцяном.^[1]

Судя по особенностям диссертаций, исследования студентов сосредоточены на следующем: выбрать словарную единицу, по установленной процедуре провести корпусное обследование и прийти к выводам, согласующимся с теорией научного руководителя. В этой модели подготовки контакт студентов с собственными китайскими лингвистическими ресурсами относительно ограничен, а пространство для осмысления и оспаривания теоретических предпосылок, определяющих их исследование, также довольно узко.

Объективный эффект этой модели подготовки состоит в производстве верификаторов западной лингвистической парадигмы, а не создателей китайской науки. Учёный, обладающий институциональной властью в университете иностранных языков, изучает языковые явления китайского языка западной логикой, методами и понятиями, приходит к выводам, подтверждающим правильность западной теории, а затем распространяет их на китайском языке китайским студентам в китайских журналах — объективный эффект этой модели практики таков: внутри китайской академической системы систематически, институционально и межпоколенно воспроизводить когнитивный авторитет западной теории.

Возникновение этого явления имеет институциональные корни. Научное положение Ван Жэньцяна есть результат непрерывного вложения ресурсов внутри и вне Сычуаньского университета иностранных языков — от рядового преподавателя до вице-президента, от ассистента до профессора второй категории, от студента этого университета до научного руководителя докторантов. Когда научное положение учёного зависит главным образом от накопления институциональных ресурсов, а не от признания научного сообщества, и когда его научная власть достаточна, чтобы влиять на научные перспективы студентов, распределение ресурсов команд, пути подачи заявок на проекты и даже на пространство академического развития других, структура научной власти может образовать неформальный набор правил функционирования. Так возникает научная властная сеть, связанная «научными» узами, самоусиливающаяся и относительно замкнутая внутри университета, обнаруживающая черты стратификации научной среды.

(2) Построение научной легитимности в перспективе англоцентризма

Критика Ван Жэньцяном теории «существительные включают глаголы» Шэнь Цзясюаня — типичный образец для наблюдения за логикой его научной практики. Используя эмпирические исследования английского, русского, французского и итальянского языков как доводы, он дословно повторяет один и тот же приговор в четырёх статьях — «господин Шэнь Цзясюань ошибочно принял эпистемологию за онтологию, смешал теоретическую модель с реальным миром и совершил то, что Уайтхед называл “ошибкой смещённой конкретности”».^[1][2][3][4]

Эта критика использует английскую теорию как рамку, английские инструменты как метод и другие иностранные языки как доводы, чтобы систематически оспорить теоретическое построение одного китайского учёного относительно китайского языка. Хотя «существительные включают глаголы» вызывает споры в китайском языковедческом сообществе, все теоретические инструменты, которыми Ван Жэньцян подкрепляет эту критику — модель маркированности Крофта, теория, основанная на употреблении, Байби, «ошибка смещённой конкретности» Уайтхеда, — происходят из западной научной традиции. При этом сам Ван Жэньцян никогда не ставит под сомнение существование разделения существительного и глагола и явления совмещения частей речи, а напротив, рассматривает тех, кто отрицает совмещение, как «аномалию», требующую объяснения, говоря, что они «подрезают ноги, чтобы подогнать их под обувь классической логики» и «размахивают бритвой Оккама».^[5][6]

Однако логика, на которой он критикует Шэнь Цзясюаня за «ошибочное принятие эпистемологии за онтологию», — это именно та логика, которую он сам критикует: та же критика вполне может обратиться против него самого. Ибо Ван Жэньцян, измеряя китайский язык английской рамкой, совершает ту же ошибку, и даже более серьёзную: он принимает эпистемологическую рамку западного происхождения за онтологический стандарт измерения всех языков. Этот логический парадокс образует коренную методологическую проблему его научной практики: давать негативную оценку самостоятельному теоретическому построению китайской лингвистики, исходя из западной теоретической рамки, когда сама валидность аргументации зависит от непроверенной предпосылки — что категориальная рамка западной грамматики обладает межъязыковой универсальной применимостью.

Более фундаментальный парадокс состоит в следующем: учёный, получивший подготовку в области английской лексикографии, использует набор западных инструментов, мало связанных с китайской теоретической традицией, для негативных оценок теоретических построений китайского языковедческого сообщества — по своей природе это не академический диалог, а институциональное пересечение границ в форме научной критики. Его эффект состоит в накоплении символического капитала внутри системы научной оценки, а не в продвижении содержательного диалога в китайской лингвистической теории.

(3) Зависимые источники научной легитимности

Вице-президент университета иностранных языков, профессор второй категории, ведущий научный работник, вице-президент Лексикографического общества Китая — эти позиции внутри научного истеблишмента образуют институциональную основу его научного авторитета. Однако ключевой источник его научной легитимности — не сами эти институциональные статусы, а представление и распространение авторитета западной теории. Уверенность, стоящая за его «авторитетом», в значительной мере проистекает именно из этого; и это же является источником всей его научной легитимности. Именно поэтому у него есть научная уверенность для развёртывания «критики» в адрес китайского языковедческого сообщества — способ построения когнитивного авторитета, опирающийся на авторитет западной теории.

В этом способе построения когнитивного авторитета Ван Жэньцян держится за авторитет «английской теории»; в его научных текстах наблюдается довольно высокая доля самоцитирования, тогда как его научные оценки китайских языковедов носят преимущественно негативный характер.^[7] Этот способ письма объективно образует практику построения научной легитимности, которая берёт западную теорию как ресурс, китайский научный истеблишмент как платформу и китайское языковедческое сообщество как объект; её ключевая черта — когнитивная зависимость от авторитета западной теории, а не самостоятельное теоретическое построение, основанное на собственных языковых фактах китайского языка.

(4) Логика функционирования его научной практики и отчуждение её институциональной функции

На институциональном уровне научная практика Ван Жэньцяна обнаруживает заслуживающую анализа логику функционирования: его научная продукция в высокой степени зависит от западных теоретических ресурсов, а научную легитимность внутри системы научной оценки он получает, принимая позу «критика китайских местных учёных». Ядро этой логики — не содержательное столкновение научных взглядов, а стратегическое накопление научного символического капитала.

Причина, по которой этот способ действия работает, тесно связана с институциональными особенностями системы научной оценки Сычуаньского университета иностранных языков. Действующие документы университета о научной и квалификационной аттестации (документы Сычуаньского университета иностранных языков [2022] № 118 и № 119, [2024] № 21 и др.) берут уровень журнала, в котором опубликована статья, и уровень площадки публикации результата в качестве главной количественной основы; однако, хотя принятое университетом в 2022 году мнение о реформе оценки уже прямо предлагает отказаться от «оценивания только по статьям», описанный способ начисления баллов по уровню площадки не был параллельно пересмотрен. Если такой разрыв существует между самими программными документами, тем более его можно ожидать на уровне исполнения.^[1]

При таком институциональном устройстве аттестация спрашивает, в каком по уровню журнале что-то опубликовано, а не указывает ли исследование на реальную проблему — то, указывает ли исследование на реальную проблему, с трудом попадает в поле зрения аттестации.^[2]

Научная практика Ван Жэньцяна как раз и есть использование этой институциональной щели: с английской лексикографией как дисциплинарной внешней оболочкой и «междисциплинарностью» как методологическим знаменем он завершает накопление научного символического капитала в маргинальной зоне китайского языковедческого сообщества.

На методологическом уровне эта практика обнаруживает явный логический парадокс: он измеряет китайский язык западной грамматической рамкой, но упрекает китайское языковедческое сообщество в «подрезании ног под обувь»; он использует заимствованную западную теорию как инструмент критики, но заявляет, что «представляет Китай» в научной позиции. Ядро этого парадокса в том, что валидность его аргументации зависит от непроверенной предпосылки — что категориальная рамка западной грамматики обладает межъязыковой универсальной применимостью. Но сама эта предпосылка как раз и есть то, что оспаривают его объекты критики.

С точки зрения научной подготовки Ван Жэньцян последовательно прошёл бакалавриат, магистратуру и докторантуру по английскому языку и литературе в Сычуаньском университете иностранных языков и Гуандунском университете иностранных языков, а его подготовка сосредоточена на английской лексикографии. Он использует английскую теоретическую систему как аналитический инструмент, чтобы давать негативные оценки научным суждениям китайских языковедов — этот акт не является теоретическим диалогом внутри одной академической дискурсивной системы, а представляет собой систематическое оспаривание самостоятельного теоретического построения китайской лингвистики, исходя из западной теоретической рамки. Его объективный эффект состоит в воспроизводстве когнитивного авторитета западной теории внутри китайской академической системы, а не в продвижении содержательного диалога в китайской лингвистической теории.

Западная теория как ресурс, китайский научный истеблишмент как платформа, китайское языковедческое сообщество как объект — природа этой научной практики не академический диалог, а поведение, которое в форме научной критики объективно служит построению научной легитимности. Её объективный эффект: завершить в китайском академическом поле построение научной легитимности с западоцентричной основой и обеспечить накопление символического капитала в системе научной оценки, а не продвинуть содержательный диалог в китайской лингвистической теории.

VI. Парадокс души: «похищение душ», обречённое на провал

«Похищение душ» Ван Жэньцяна обречено быть тщетным — между основным направлением его научной практики и вековым историческим течением автономизации китайской лингвистики существует структурное расхождение.

Вековая нить исследований частей речи китайского языка — это путь автономизации от «прямого копирования Запада» к «освобождению от оков индоевропейского языка», причём китайская лингвистика всегда видела своё направление в выращивании автономной теоретической системы из собственных языковых фактов и когнитивной традиции китайского языка. Научный же путь Ван Жэньцяна противоположен: западная теория как аналитический инструмент, английские словари как нормативный стандарт, «сделать китайский язык более похожим на английский» как цель исправления. Этот путь находится в структурном расхождении с вековым течением китайской лингвистики от зависимости к автономии — критиковать отечественную науку западными инструментами, «исправлять» исследования китайского языка по английским стандартам, упаковывать теоретическую пустоту «квантовой» терминологией.

Его научная позиция образует структурное расхождение с историческим течением автономизации китайской лингвистики — защищаемая им теоретическая парадигма уходит. Однако китайская лингвистика уже не нуждается в том, чтобы утверждать собственную легитимность при помощи западной теории. У китайского языка есть своя логика, своя традиция, своё будущее.

Заключение: не тот храм, не та душа, не тот пост

Анализ настоящей статьи показывает, что научную практику Ван Жэньцяна можно обобщить по трём измерениям:

«Поклоняется не в том храме» — зависимость теоретических источников. Его теоретические инструменты и теоретические приверженности целиком происходят из западной лингвистической традиции, и ни один из ключевых компонентов не происходит из китайской научной традиции. Источник его научной легитимности — не самостоятельное теоретическое построение, основанное на собственных языковых фактах китайского языка, а представление авторитета западной теории и зависимость от него.

«Вызывает не ту душу» — историческое расхождение научного направления. С западной теорией как аналитическим инструментом, английскими словарями как нормативным стандартом и «сделать китайский язык более похожим на английский» как целью исправления он образует структурное расхождение с вековым историческим течением автономизации китайской лингвистики. По своей сути он защищает уходящую теоретическую парадигму.

«Стоит не на том посту» — институциональное построение научной легитимности. Фактический характер его научной продукции состоит в том, чтобы брать западную теорию как ресурс, китайский научный истеблишмент как платформу и китайское языковедческое сообщество как объект и внутри системы научной оценки завершить накопление символического капитала и закрепление когнитивного авторитета. Её функция — построение научной легитимности с западоцентричной основой, а не продвижение научного диалога.

Три элемента образуют полную причинно-следственную цепь: зависимость теоретических источников (не тот храм) определяет историческое расхождение научного направления (не та душа), а историческое расхождение научного направления, в свою очередь, закрепляется через институциональное построение (не тот пост).

Те научные практики, которые в процессе автономизации китайского языка «вызывают души» для западной теории, в конце концов обнаружат, что талисман давно утратил силу. А китайский язык, выходя из тени индоевропейских языков, возвращается на свой путь, чтобы своим голосом рассказать свою историю.

Настоящая статья выражает личное мнение автора и не представляет позицию Института стратегических исследований Ханьмин; ответственность за содержание несёт автор.
Окончательная редакция — 20 сентября 2026 г.